Каждое утро мелкий скрябчий Алексѣй Алексѣевичъ испытывал жуткое желание проигнорировать зов совести и залезть под обратно под одеяло. Он всегда спал под одеялом, даже когда в горнице было протоплено, видимо сказывалась подступающая неумолимо старость и сопутствующая ей ломота в суставах. Но совесть И забота о мелких чадах заставляла его подниматься. Совершив омовение, не без удовольствия кстати и испив кофию. Алексѣй Алексѣевичъ подался до приказу, неприменув искурить с соседом цигарку и пообсудить некоторые политические новости…

***

Сгорбившись, как будто на плечах его лежит вся тяжесть подлунного мира, брёл Алексѣй Алексѣевичъ по грязным улицам уездного городка. Вокруг еще не настоящая, но уже вполне мокрая и мерзкая весна. Из-за затянувших небосвод туч иногда прогладывало солнышко, что делало окружающий пейзаж ещё более унылым. Городок просто тонул… Этот прискорбный факт рождал в голове воспоминания об Атлантиде, книги про которую были так любимы в отрочестве. Но кроме этих мыслей ничего волшебного более не окружало мелкого уездного скрябчего. И хоть проглядывающее иногда солнце и намекало невзначай на что-то светлое, мысли у него были чернее ночи…

***

Жизнь в городке текла неспешно. Может и случались какие-то потрясения, но они проходили незаметно для большинства горожан. Провинция одним словом. За ночь улицы изрядно подморозило и они уже не напоминали поселковый вариант еропейской Венеции. Хотя для размеренных променадов ещё подходили мало.

Иногда даже мелкому человечку хочется приобщиться к жизни более красочной чем обыденное унылое существование. Лучше места чем кабак для этой воистину благородной цели не найти. Кабаков в уездном городе хватало. И пусть не блестали они столичным лоском, но душу обывателям радовали, если конечно у тех обывателей были на это средства.

В будний день кабак не самое весёлое место на земле. Если во времена более доходные тут можно было встретить гулящий люд, то сейчас всё пребывало в полнейшем запустении. Но даже такая обстановка радовала глаз мелкого скрябчего Алексѣя Алексѣевича. А отсутствие посетителей скорее радовало. За целый день службы в приказе люду мелькало предостаточно. И такой отдых был как нельзя кстати.

Каждая кружка пенного наполняла нутро приятной истомой, а мысли направлялись на лад более позитивный и светлый. Это было конечно не отборное немчуровское пиво, а кислая местная бодяга, но удовольствие испитие сего напитка определённо доставляло.

Тихонько поцеживая пиво размышлял Алексѣй Алексѣевичъ о годах бурной молодости, наверное как и все люди преклонного возраста идеализируя то время. А молодость была у него не дай Бог каждому, как говориться. Наверно именно такие шальные моменты вспоминал он сейчас, гоня от себя мысли о насущных проблемах и горестях. И на грустном уставшем лице его то и дело промелькивала улыбка, в потухшие от возраста и невзгод глаза вспыхивали дьявольским огоньком…

***

Любой маленький городишко хочет казаться чуть более значимым. Для этого идут на всякие ухищрения — называют заезжие дворы громким словом Отель, а полуразвалившиеся церквушки Соборами. И это всё вместо того чтоб просто вымести улицы и убрать мусор. Но так ведь интереснее жить в провинции — в мусоре но с Собором.

Так рассуждая о жизни в сибирской глубинке шагал Алексѣй Алексѣевичъ на постылую службу. И от мыслей этих становилось ещё более мерзко. Внутри что-то возмущалось бунтарское, но только внутри. Давно уже перепятии мирские не волновали уставшего от жизни мелкого скряпчего. Размышлял он об этом скорее от скуки, нежели с какой благой целью, настраивая себя на скучнейший день в приказе.

А ведь где-то были взаправдешные Соборы и настоящая жизнь, возможно так же кому-то опостыливщая. Каждому своё. Кому-то щи постные, а кому-то жемчуга мелкие. Так и живём.